Он взял Наташку за живое, она замерла…

15 декабря, 2019 11:37 дп

Валерий Зеленогорский

Для тех, кому не дают.

Из чужого романа.

Когда в Пете взыграло ретивое, он взял Наташку за живое, она встрепенулась, потом замерла и лишь только потом ответила взаимностью.

За кустом шоркали кузнечики, поспел мак, и его красные головки склонялись и осыпались, обжегшись увиденным. Петя не стал томить Наташку, он резко рванул ее красный сарафан и две спелые груди раскатились, как бильярдные шары после удара своим в две лузы… Всё вздыбилось, щепка на щепку полезла, дым шел коромыслом… Два зеленых глаза невиданного зверя уперлись в идиллическую картину «На покосе», зверем оказался агроном Егорыч, неспешно ковыляющий с палкой в форме буквы»А», он шел проверять дневное задание. «Непорядок, — подумал Егорыч, — эдак мы сорвем план по заготовке по кормам».

Петька отпрянул с неохотой, косить ему не хотелось, Егорыч взял кринку с молоком и прильнул к ней, как к мамкиной сиське, домашнее, решил для себя Егорыч, вытер побелевшие губы и нырнул в копну, где Наташка томилась и кручинилась. Егорыч ощерился пустым ртом, зубы оставил еще под Перекопом в Гражданскую от прицельного удара беляка прикладом, отстегнул протез, заменивший ногу, отмороженную в финскую компанию, и стал нежно теребить Наташкин сосок, торчащий вызывающе, как флаг на сельсовете. Она хотела крикнуть, но Егорыч ловко закрыл ей рот трехпалой рукой, потрепанной кабанчиком еще в люльке, когда мамка его заспала, уставшая в огороде.

Петька ничего этого не увидел, он шел с косой, движимый одной мыслью о выполнении суточный нормы кормовых единиц. Когда солнце зашло за мельницу, он вернулся на место, Егорыча уже не было, старый хрен, сделал свое черное дело, он понял это, глядя в помертвевшее лицо голубушки своей…

Он вытер косУ жеваным сарафаном и ударил в сердцах по ранее любимому телу, опять вытер косу и пошел в контору писать заявление об убийстве в состояния аффекта…

(роман представлен на премию МВД)